***

Когда выгоняли Януковича (но на самом деле, Путина) в 2014-м в Украине, всю зиму провели на улице. Зима была холодной, морозной, одни сменяли других, кто-то долго трясся в автобусах на Киев, чтобы участвовать, кто-то из киевских знакомых каждый вечер после работы одевал валенки и тащился на Майдан. Социальные сети были переполнены сообщениями от тех, кого забрали (куда?), побили, осудили (за что?). Я у друзей и родственников видела какую-то сумасшедшую решимость: люди, которые несколько недель тому ходили на работу, собирали по утрам в школу детей, покупали сыр-колбасу в магазине, теперь говорили, что если сюда придет Путин со своей армией идиотов, то они возьмут ружье и пойдут воевать. Потому что куда еще деваться. И все это, варившееся с ноября, набухло и лопнуло нарывом только в феврале, когда российские снайперы на Майдане расстреляли случайных людей с крыш (невозможно без слез было потом смотреть, как их провожали под любимую западноукраинскую песню — «Гей плине кача» — как здесь), и степень решимости населения стала очевидна всем, и Янукович сбежал ночью. Частично это потом поместилось в кино «Winter on fire», хотя целиком не поместится никогда и никуда.

Я не могу все это не вспоминать, читая новости из Белорусии. Мне кажется, быть белорусом сейчас еще сложнее, чем тогда было быть украинцем — ситуация с Януковичем, это, наверное, как ситуация с Лукашенко где-то в первых три его президентских срока, когда он еще не успел толком сгруппироваться, натренировать секретную полицию и прочее, прочее. С другой стороны, близость к России делает все эти детали не такими значительными: в конце дня нелюди, с которыми приходится сталкиваться, оказываются все равно в большинстве импортированными из-за границы, равно как и методы, и приемы, да и вообще все.

Хочется, чтобы у белорусов все получилось. И фото этого августа из Минска — здесь.