almond & dandelions

Это немного ностальгическая запись, потому что нырять на восьмом месяце беременности нельзя, а хочется. С другой стороны, почитав это, нормальный человек, наверное, скажет: какая уж тут ностальгия, матушка, отдыхай, пока дают.

Я когда-то тут (ссылка) писала про веселые эпизоды из нашей с супругом нырятельной «карьеры». С тех пор мы еще много ныряли, но в основном по отдельности: кто-то погружался, кто-то ждал на берегу с маленькой Соней. Почему-то пойти одной или с новым человеком ночью на глубину мне до сих пор кажется намного менее страшным, чем оставить ребенка с няней. Отчасти это, конечно, подспудный страх оттого, что обоим родителям, если они ныряют, нельзя позвонить, и вообще достучаться до них никак нельзя: получается, что у няни в такой ситуации ответственность за ребенка полная и абсолютная, и я этого боюсь.

Однако даже в таком формате поочередных погружений супруг не оставлял меня без приключений.

Например, в Японии, выходя ночью из зимнего (в субтропиках, то есть просто прохладного) моря с полным комплектом дайв- и фотооборудования, в толстом мокром костюме с капюшоном, с тяжелым стальным баллоном гигантских для меня размеров, я обычно все же радостно тащилась от моря к проезжей части, думая, что там сейчас муж ждет меня в машине с сухим полотенцем. Так и было, пока одной ночью я не вышла на абсолютно пустую дорогу. Не было там ни полотенца, ни машины, ни мужа, ни Сони, а вместо этого лишь был пустырь с дырявым асфальтом, ветренная темнота, орущие цикады — в общем, ночной пейзаж забытого людьми уголка одного из удаленных рюкийских островов, что сотнями раскиданы по Восточно-Китайскому морю.

Я, конечно, давно знаю мужа и сразу поняла, что он не был похищен и не совершил побег, а просто поехал куда-нибудь смотреть птичек. Есть такое хобби: находить дыры в дырах по спутниковым координатам, передающимся из уст в уста, приезжать туда и ждать волшебную птицу на закате или рассвете (а закат был недавно). И, конечно, муж там случайно застрял. Но где именно? В скольких километрах или десятках километров? Еще я поняла, что муж ничего мне не сказал, надеясь вернуться до того, как я вылезу — а вдруг, например, я в ответ бы сказала что-нибудь вроде «нечего укачивать маленькую Соню лишними катаниями туда-сюда». Или, чего доброго, попросила бы его побыть на берегу, подстраховать меня. В отличие от меня, муж редко задумывается на тему рисков ныряния, и «подстраховать» для него означало бы напрасно вглядываться 40 минут в темноту, где-то в которой, под слоем воды — я. Также было понятно, что будучи прытким, когда дело касается птичек, за сорок минут уехать муж мог далеко. Но как его искать ночью, мокрой, без машины и без телефона, понятно не было.

Закончилась история тем, что меня подвез друг с военной базы, усадив меня на переднее сиденье своей большой машины вместе со всем нырятельным оборудованием (сиденье после этого можно было выжимать, хотя сначала надо было бы отполоскать его от соли, которая с меня текла). Мы с другом долго петляли в темноте между полями местных фермеров, высвечивая фарами посевы, травы и кусты. Где-то к полуночи, между зарослями фрукта-дракона и манго, действительно нашелся счастливый машущий супруг, рядом с ним — машина со спящей Соней, и почему-то (скорей всего, по мужниной рассеянности) сразу две севшие батареи: в его телефоне и в машине. Если бы не этот друг, я бы наверное всю ту ночь бродила по острову в мокром гидрокостюме, пытаясь попасть домой (но не попала бы, ибо топография и ориентация на местности — не мои сильные стороны, а до дома было километров двадцать). А супругу и Соне пришлось бы пожить пару дней в полях, питаясь фруктами, пока кто-то еще их бы не нашел. А друг наш с военной базы, видавший виды, катастрофы и войны, нас, кажется, до сих пор считает безобидными сумасшедшими, умеющими создать себе приключения из ничего в любом времени и месте.